Не всё тревожное приходит с криком. Иногда оно собирается в молчание, становится цветом. Становится плотной массой, в которой постепенно стирается различие между одним живым существом и другим. Там, где взгляд привыкает видеть только общее, рождается слепота к отдельному. Здесь возникает хрупкая граница живого. Белые головы ещё удерживают ощущение личного. Красный цвет медленно собирает всё в единое целое — в безмолвную массу, где индивидуальное становится всё менее различимым. Мы редко замечаем сам момент перехода. Почти никогда не видим ту точку, в которой живое начинает терять свою различимость. Всё происходит тихо, почти незаметно — до тех пор, пока цвет не начинает говорить сам за себя. До тех пор, пока молчание не становится громче слов.